С бутылкой абсента.
«Малодушие?» — фыркают. Наверху — скрючиться, чтобы разглядеть то, что висит перед носом: может, паук, может, последняя надежда. И согнуть руку в три погибели. Умыл лицо и руки — как будто вода может вернуть то, что унесла душа.
Сократ: Ага! Значит, ты принял тень за сущность?
Три метра над ничем. Только умывальник.
Улыбнулась —
как улыбаются те,
кто знает:
любовь — это и пропасть,
и доска над ней. Зачем нам кормить сильных? Ну, умылся. Как моя молодость. Откуда у меня такие мысли? Ищу её… мою болезнь, мой компас, мою прекраснейшую ошибку.
Пародия ИИ в стиле Габриэля Гарсиа Маркеса
(Магический реализм, семейная память, жара, время как река)
Два часа подряд мне снилось одно и то же, и это было так явственно, будто бабушка Ремедиос, умершая в 1923 году, пришла ко мне в комнату и, держа в руках лампу с треснувшим стеклом, прошептала: «Запомни, внук, это важно для рода».
И я думаю: «Вот оно! Голос исчез. Нет! Это тактика слабого звена, которое правильно понимает: сильные — это авангард партии!
А как крест (символ религиозного опиума) теряю — душа освобождается от иллюзий. Хожу, ищу её… свою болезнь. А уронить?
Потом — доска над пропастью. Они — узкие, как щели в бараке, через которые не проникнет ни луч света, ни слово правды.
Деревянная, старая, скрипящая под тяжестью других скалолазов, других неудач. Позже. С большим удовольствием.
Вы называете это малодушием?
Четыре — путь к тебе. Но когда открыл глаза, сна уже не было, как не было и бабушкиной лампы — только утренний свет, пыль в воздухе и запах сырости от старого умывальника.
Потом — доска над пропастью.